моя первая кошка агонизировала и умирала на моих и маминых руках одновременно. мы, я, бабушка и мама, держали друг друга. Папа был не в Москве, но и он в тот момент разделил наше горе.
Бусинка с исколотыми лапами лежит сейчас под капельницами в тринадцати километрах от нас, потому что дома мы ей всё равно не поможем. мы держим друг друга. М., растивший Бусинку с её младенчества и хранящий её пушистые детские фотки с глазами-червонцами, говорит мне сейчас спасибо за то, что может разделить это со мной.
я понятия не имею, как сложится жизнь, от тюрьмы и от сумы никогда не это самое.
но я ни за что не хотела бы терять живого маленького зверя, будучи совсем одна.